воскресенье, 25 марта 2018 г.

Сортбюро


«Сказки для взрослых»

_СОРТБЮРО_
(юмористический рассказ)

         Яростно завывая и мигая синим глазом, по улице неслась скорая помощь. Вот она завернула направо, потом налево и не сбавляя скорости влетела на больничный двор. 
         Так Василий попал в больницу.
Через полчаса ему уже делали операцию. Но когда его зашивали, произошла остановка сердца. Не помогли ни электрошок, ни адреналин…
Хирург с досады сорвал с себя марлевую повязку и принялся за ручной массаж сердца.
         Но сердце по-прежнему не билось…

Василий словно провалился куда-то, перед глазами у него все завертелось, закружилось, потемнело и он, словно провалившись в какую-то трубу, полетел по ней вниз.
Неожиданно он выпал из трубы на пол.
Поднявшись огляделся. Вокруг все было черно. Где-то в углу стоял стол.  За столом сидело три черта. На столе стоял подсвечник с тремя зажженными свечами. Черти играли в карты.
Василий пожал плечами и ничего не понимая подошел к игравшим.
-         Эй, ребята, куда это я попал? – спросил он.
-         В ад. – даже не взглянув на него, ответил черт сидевший к нему спиной.
-         А почему? – опять спросил Василий.
-         Значит так надо. -  хладнокровно отпарировал черт, повернув к Василию свою сморщенную мордочку. Его маленькие зеленые глазки лукаво оглядели «новоприбывшего», сверкнув красным алчным огоньком, потухли.
Видимо удовлетворившись осмотром черт отвернулся от Василия и продолжил игру.
Василий тоже оглядел его с ног до головы: его копытца, худое не­мощное, волосатое тело, облезлый хвост и больше всего ему, неизвестно почему, понравились рожки на его голове, такие маленькие, остренькие.
- Ты иди - сказал Василию второй чёрт, такой же волосатый и чёрный как сажа.
- Вон дверь. Иди прямо и придёшь куда надо.
- А куда надо? - не понял Василий.
- Эк чудак. - усмехнулся третий чёрт. - Ты что с луны свалился?
- Нет, из больницы.
- А! Тогда ясно. - махнул копытом третий чёрт. - Наколют их так черте чем, они даже, не очухавшись прямо к нам. Ещё не сообразили, чего и как, а уже тут, как тут. Во как брат бывает... Так что ты иди, туда, куда тебе сказали, и тебе там объяснят, что и как... Не наше это дело каждо­му тут втолковывать, много вас тут слишком ходит...всяких... Так что ты топай отсюда, видишь мы заняты.
И Василий, как говорится не солоно хлебавши побрел по какому-то коридору, что указали ему черти. В коридоре было также темно и Василий, выставив вперёд руки, шёл на ощупь.
Много ли шёл он, мало ли, только вдруг не с того, ни с сего уперся руками во что-то большое и мягкое.
Пригляделся Василий и видит, - так это ж чёрт, да какой огромный! С большими рогами, широкими плечами, мясистыми руками и ногами на не­больших копытцах, и длинным пушистым хвостом, с белым пумпончиком.
Чёрт так активно маневрировал хвостом, что Василию, неизвестно почему, захотелось схватить его за хвост и дернуть.
Только было Василий протянул руку, чтобы исполнить своё страст­ное желание, как вдруг, черт не оборачиваясь, говорит ему: я те дёрну! И сурово добавляет: иди вон в очередь, и не бесись. А то в не очереди в котел пойдёшь.
Василий огляделся по сторонам. И вправду, справа от него стоит длиннющая очередь, неизвестно где кончающаяся. А впереди, в десяти шагах от черта стоит на огромной куче горящих дров, огромный котёл с бурлящей и пузырящейся водой. К нему ведёт высокая вышка с трамплином, с коего два шустрых чертёнка сталкивают людей, шагающих друг за другом на вышку.

-                     Это зачем? - удивился Василий - Прям средневековье какое-то.
-                     Это ад, а не средневековье. - пояснил чёрт. - Иди в конец очереди. Василий покорно повернулся и пошел.
-                     А ну постой - внезапно остановил его чёрт. - Ты откуда такой?
-                     Из больницы.
-                     Из какой больницы? - не понял чёрт.
-                     Из городской. - сказал Василий и зашагал было дальше.
-                     А ну стой!.. Ты "сортировочный отдел" проходил?
-                     Чего? - теперь не понял Василий.
-                     Болван. Чего тогда лезешь куда не просят. Иди сначала наверх. Найдешь дверь с надписью "сортировочное бюро" и там тебя точно определят куда тебе. Понял?
-                     Не-ет... А как туда добраться?
-                     А это я тебе сейчас помогу - сказал чёрт и подбежав к Василию поддал ему ногой под зад.
Словно на скоростном самолёте Василия вынесло из ада. Он как пу­шечное ядро поднялся вверх и летел так быстро, и так долго, что ви­димо пролетел нужную станцию, и прямо через какое-то отверстие влетел в какой-то коридор.
Встав и отряхнувшись, Василий огляделся.
Теперь вокруг него всё было белым бело, да так, что после темноты рябило глаза.
Василий зажмурился, потряс головой и открыв глаза, зашагал прямо по коридору.
Шёл он не долго и вскоре упёрся прямо в железные, и почему-то выкрашенные белой краской ворота. На воротах висела белая табличка с надписью: рай.
За воротами виднелись какие-то деревья, били фонтаны, по дорожкам гуляли голые люди, там так же было полно всяких невидан­ных зверей, и какие-то невиданные птицы распевали какие-то невиданные песни.
Василий припал к воротам и стал пожирать глазами живописную кар­тину.  
-                     Ну что смотрите то - услышал он вдруг откуда-то сбоку недоволь­ный дребезжащий голосок.
Оглянувшись Василий заметил небольшого человечка во всём белом, с белыми крыльями за спиной и ключами на поясе. Человечек этот сидел за белым столом, справа от ворот.
-                     Не волнуетесь скоро и вы окажетесь там - ангел указал на сад.
-        Только сначала предъявите справочку.
-                     Какую справочку? - удивился Василий.
-                     Справочку с места получения...
-                     Но у меня нет никакой справки - развел руками Василий.
-                     Как! - ужаснулся ангел. - Забыли, что ли?
Василий пожал плечами.
-                     А как ваша фамилия?  
-                     Василий я, Бондарев Василий.
Ангел достал откуда-то из-под стола огромную папку и раскрыв её, стал что-то там искать.
-                     Б...б...6...Бондарев... Нет такого - порывшись в списках, отве­тил ангел и уставился на Василия.
Василий нахмурился. Ему уже порядком поднадоели эти мытарства.
-                     А! - воскликнул неожиданно, просветлев ангел. И снова полез под стол. -      Вы видимо из особых... - и достав ещё одну папку, поменьше, стал рыться в ней. Но и там не найдя фамилии Василия, вновь уставился на него. Лицо его поначалу было какое-то глуповатое, но потом оно по­мрачнело и поумнело.
-                     Без справки нельзя. Идите.
-                     Но я... - заикнулся было Василий.
-                     Идите. - перебил его ангел, но вдруг его лицо стало каким-то испуганный и тревожным. Вскочив со стула, он подбежал к Василию и наклонившись к его уху прошептал:
-                     А вы от кого? Нам видимо не успели сообщить. Может вас на льготных условиях... Вы случайно не от...- и ангел многозначительно кивнув, указал глазами наверх.
-                     Я?
-                     Да.
-                     Не...- Василий отрицательно покачал головой. - Я...- и также не менее многозначительно кивнув, указал глазами вниз.
Такая рекомендация видимо не понравилась ангелу, так как он тут же стал серьёзным и вытянув руку указал ей в неизвестном направлении:
-                     Тогда идите и без документа не возвращайтесь.
-                     А где его взять то. - тоже рассердился Василий.
-                     В "Сортбюро".
-        А как туда попасть.
-                     Вон там - ангел указал на угол, где виднелся лифт.
Тяжело вздохнув, Василий направился к лифту. Зайдя в него, нажал единственную находившуюся там кнопку. Лифт стал опускаться вниз.
Выйдя из лифта, он опять оказался в каком-то коридоре. На потол­ке горели лампочки. По одной стене, были окна, по другой двери с таб­личками. По коридору бегали какие-то люди.
“Как у нас на земле” - подивился Василий, и пошёл искать дверь с табличкой "сортбюро".
Он бы может и не нашёл её, да его привлекла небольшая очередь, толпившаяся у такой-то двери. Подойдя к человеку, стоявшему последним, Василий по привычке спросил:
-                     Вы куда?
-                     В "Сортбюро" - ответил мужчина и лицо его, до этого и без того серое, еще сильнее посерело.
Из двери у которой стояла очередь, вдруг вышла какая-то женщи­на.
-                     Ну... ну... куда? - послышались со всех сторон нетерпеливые голоса.
-                     В рай! - весело ответила женщина и убежала к лифту.
За ней в дверь зашла ещё одна женщина. Через полчаса она вышла. Ли­цо ее было хмуро, на глазах слёзы. Её никто ничего не спросил. Расплакавшись она также убежала к лифту.
За дверью скрылся какой-то седой старик с кислой миной. Когда он вышел, мина у него была ещё более кислая.
-        В ад. - процитировал он слово, написанное на какой-то бумажке под двумя печатями. Прихрамывая направился к лифту.
За Василием очередь больше никто не занимал и вскоре она быстро поредела. Около двери остался он, да тот мужик с серым лицом, впереди него.
Женщина, что зашла только что, через пять минут выбежала обратно, злобно скрежеща зубами.
-                     Не ели они там что ли...- бросила она на дверь - Бегут как на похоронах!
И правда, только очередник Василия хотел зайти в дверь, как на ней не с того, не с сего появилась табличка: обед.
-                     И боги есть хотят - попытался пошутить Василий. Мужик, услышав его слова испуганно замахал на него руками:
-                     Тише, тише...
-                     А что? - удивился Василий - пошутить уж нельзя.
-                     За такие шутки...- прошептал мужик с серым лицом, и видимо при одной лишь мысли об этом, волосы на его голове зашевелились. Василий чуть не грохнул со смеху, но вовремя сдержался.
Наконец обед кончился. Табличка исчезла с двери, и мужик с серым лицом скрылся за ней.
Долго ждал Василий, но вот дверь наконец отворилась. Мужик ша­таясь вышел в коридор.
Лицо его стало земляного цвета. Он открыл рот, но не мог сказать ни слова, так у него стучали от страха зубы.
Он схватился за Василия и всплакнув на его плече, неожиданно от­толкнулся и все так же шатаясь побрел к лифту.
Василий, пожав плечами, вошёл в дверь и оказался в довольно про­сторном зале. В одной его части стояло множество скамей, а в другой на небольшом возвышении стоял длинный стол, из-за которого выглядыва­ли высокие спинки стульев. В углу имелась также отдельная скамья, огороженная заборчиком.
-                     "Ну прямо как в суде." - подумал Василий. И тут в двери, что была расположена в стене за столом, появился среднего роста человечек в серой мантии и громогласно объявил в пустой зал:
-                     Встать! Суд идёт!
И тут же куда-то исчез. В двери возникли ещё две фигуры.
Василий их сразу узнал. То были Бог и Дьявол. Оба в судейских (чёр­ных) мантиях, с папками под мышками. Они молча проследовали к столу и усевшись в кресла, положили папки на стол и одновременно взглянули на Василия. Тут же возле Василия возникло два образа. Слева от него поя вился чёрт, а справа ангел, также с папками под мышками.
-                     Можете сесть подсудимый. - обменявшись предварительно взглядом с Сатаной, объявил Бог Василию. Василия усадили на скамью подсудимых.
-        Итак, можно начинать...?! - взглянув на судей, осведомился чёрт. Судьи кивнули.
-                     Я выступаю в роли обвинителя. - объявил черт Василию и начал свою речь.
-        Я всенародно обвиняю сидящего здесь Василия... тебя ведь Василием звать? - исподлобья взглянув на Василия, спросил черт.
-                     Да - сухо ответил тот.
-                      И так - черт открыл папку и порывшись в ней, стал читать. - Я обвиняю сего грешника в следующих грехах: ...
И обвинитель стал перечислять всевозможные грехи, проступки, ошибки и промахи, когда-либо совершенные в жизни Василием.
У Василия даже волосы заходили на голове ходуном от стольких гре­ховных дел своих. По его спине побежали мурашки, и он как-то согнулся, и поник в страхе перед уготованной ему судьбой.
-        Итого проступков, дел и прочая относящихся к числу греховных 142. - Закончил свою речь чёрт и подал папку с обвинительной речью на Василия, Богу. Тот надев очки просмотрел записи и кивнув, закрыл папку.
Место чёрта, у стола перед судьями, занял ангел и начал свою за­щитную речь:
-                     Я являюсь защитником сего грешника и в его оправдание, я зачитаю дела и помыслы его, кои носили богоугодный характер.
И он стал читать хорошие поступки Василия. И вновь волосы на голове Василия заходили ходуном, и вновь его пробрала дрожь, только теперь его просто распирало от гордости за себя.
Ангел ещё долго говорил. Но вот и он замолчал.
-                     А сколько богоугодных дел у сего человека? - спросил Бог обраща­ясь к ангелу.    
После продолжительных подсчётов, защитник наконец выдал цифру:
-                     142.
-                     Как! - удивился Бог - Тоже 142. Не может быть.
И взяв у защитника папку с делом, внимательно просмотрел её.
-                     Да, действительно... - задумчиво объявил Бог.
-                     И больше ни одного грешка или богоугодного дела, хоть самого малюсенького? - Он устремил свой взгляд из-под очков сначала на чёрта, а потом на ангела.
-                     Нет. Ни одного. - объявил ангел.
-                     Всё подсчитано и проверено. - заверил чёрт.
-                     Ну что ж - печально вздохнув ответил Бог и пошептавшись о чём-то с Дьяволом, встал и объявил: - Суд уходит на совещание.
И оба скрылись в дверях.
Василий затаил дыхание.
-                     "Что будет?" - мелькало у него в мозгу. -"Что будет?"
Через пять минут судьи снова появились в дверях и усевшись за стол, Бог, переглянувшись с Сатаной, объявил:
-                     Посоветовавшись суд, за неимением иных способов решения столь щепетильной ситуации… решил проверить грехи и богоугодные дела на вес. И чья сторона перетянет, туда значит и пойдёт сей... м... под­судимый.
И как только он сказал это, на столе возникли весы, на которых обычно взвешивают драгоценные металлы. На их чаши, вдруг откуда-то сверху стали падать какие-то крупицы, похожие на снег. И в зависимости от их тяжести, стрелка весов отклонялась то в одну, то в другую сторону.
Иногда стрелка весов едва шевелилась, но всё же шевелилась.
Василий напряжённо следил за весами. На его лбу крупными каплями выступил пот, но он не замечал этого и лишь лихорадочно следил за стрел­кой. Но вот крупа с потолка перестала падать и весы ещё немного поколебавшись остановились, и стрелка застыла ровно на нуле.
Василий хотел было уже выдохнуть, застыл при виде такой наглости. Выпучив глаза, он удивлённо смотрел на стрелку.
-                     Это... это как же понимать - прошептал он спустя несколько минут. Судьи также с удивлением смотревшие на весы, пожали плечами, и Бог объявил:
-                     Суд вынужден повторно уйти на совещание.
И они снова исчезли в соседней комнате, появившись теперь только через полчаса.
Вид у обоих был несколько взволнованный и озадаченный.
-        Посоветовавшись - Бог взглянул на Сатану - мы решили закрыть
ваше дело - он уставился на Василия. Василий уставился на него. И радость, и страх, и упрёк, - все чувства промелькнули у него в глазах в одну секунду.
-        Как это закрыть? - гневно спросил он, поднявшись со скамьи.
-        Ну отложить значит - пояснил Сатана - до поры, до времени.
-        Покуда не наступит следующий мой суд - добавил Бог.
-                     И покуда не набегут новые грешки.
-                     И новые богоугодные дела.
При этом оба судьи посмотрели друг на друга и молча, согласившись с собственными же доводами, в один голос объявили:
-                     А посему извольте очистить помещение.
И тут Василий не стерпел. Он подскочил к судейскому столу и метнув в судий яростный взгляд, грозно прошептал:
-                      Бюрократы! Даже умереть человеку спокойно не даёте.
И плюнул на пол...
Вдруг в глазах у него резко потемнело, голова закружилась и он
снова оказался в какой-то трубе, но теперь он летел наверх.

...Ещё мгновение и сердце Василия забилось. Аппарат перестал пищать и график стал показывать вертикальные линии на экране.
-        Фу-у - хирург, делавший массаж сердца, вытер рукавом вспотевший лоб, снял резиновые перчатки и бросив на ходу: - закончите без меня. - вышел из операционной.

осень 1994 г.


Эпизод в электричке


Почему-то запомнился мне один эпизод.
Был светлый весенний день. Я ехал в электричке. Смотрел в окно. На улице стояла прекрасная летняя погода. Было не очень жарко. Дул свежий ветерок. И главное, солнце светило таким мягким белым светом, как оно светит только в мае. Этот свет приносил какое-то душевное спокойствие, равновесие; доброе хорошее настроение.
Мимо мелькали дома, деревья, заборы. Электричка уже подъезжала к Курской, когда в вагон вошли два музыканта. Один из них, поздоровался. И они стали играть. Один на флейте, другой подыгрывал ему на банджо. У первого на груди висела жестяная коробка для денег, у второго футляры от инструментов за спиной. Оба здоровые, крепкие мужчины лет 35-40. И с одной стороны, казалось бы, зачем им это? Ходить по вагонам и собирать подачки. Здоровые мужики. Шли бы работать. Зачем унижаться. Но когда они заиграли и тот, что на флейте стал извлекать из своего инструмента звуки, которые не то, что щипали за душу, но и подходили под настроение: спокойное, несколько грустное; когда голова свежа и в памяти всплывают какие то добрые, но минувшие эпизоды жизни. Мне подумалось, что не всякий может так вот играть. И какое право имею я винить или осуждать чужих мне людей. Может быть они всю свою жизнь учились музыке. Вложили в нее силы и душу. Может это их призвание. И мало ли бывает в жизни. Может они потеряли работу. Не могут ни где устроиться по своей специальности. Вынуждены вот так вот зарабатывать деньги, потому что по-другому они не умеют. Не воровать же им в самом деле. Ведь каждый делает то, что умеет то, что ему нравиться то, что ему по душе и по силам. Ведь нельзя же винить человека в том, что он родился музыкантом и не умеет ничего делать кроме, как играть на флейте или скрипке. У каждого в жизни бывают свои тяжелые периоды. И если мы с вами сегодня-завтра вдруг окажемся на улице, без работы и квартиры? А есть то хочется. И хочешь не хочешь, если нет другого пути, пойдешь вот так вот с протянутой рукой по поездам, сгорая от стыда и унижения, чтобы только не сдохнуть от голода или холода, где-нибудь в подворотне. Если не позаботишься о себе сам, никто о тебе и не вспомнит.
Было видно, играют они не только ради денег. Выбрав мелодию не просто известную и красивую, играли ее с душой и настроением: добро-грустным, словно печалясь о прошедшем светлом времени, и не сетуя, не жалуясь, но просто в это время мы: музыканты, музыка и я отдались прошлому, не замечая нынешнего. И эта мелодия была под стать моему настроению. Навевая воспоминания о давно прошедшем, но незабытом добром времени.
Я смотрел в окно и думал обо всем этом, а тем временем музыканты не спеша двинулись вперед. И я видел в стекле их отражения, - как они прошли мимо меня дальше в начало вагона. Этот миг мне показался сказочным и наверно еще долго будет всплывать в моей памяти: отражение музыкантов в стекле, деревья и забор за стеклом, стук колес и эта музыка - плавная, навевающая теплую грусть, связывающая воедино, и своей душевной красотой возвышающаяся над всем этим, словно парящая по волнам и дающая душевное успокоение, с осадком грусти о чем-то хорошем, но давно ушедшем в прошлое.

31 августа 1995 г.

Мост /эскиз с натуры/


 "Сказки для взрослых"
МОСТ
/эскиз с натуры/

По бокам от речки рос кустарник: ива, боярышник. Особенно густ и пышен он был у моста, перекинутого через речушку, по которому изредка, ходили люди.
Наступала весна. Снег уже сошёл и подсохла земля. Но почки на деревьях ещё не распустились. Кое-где лишь появилась зелёненькая травка. Она пучками, как редиска, то там, то здесь выглядывала из-за старых листьев и жухлой травы.
Хотя весна ещё только начала оказывать действие на растительность, она уже вовсю чувствовалась в атмосфере. Этот воздух совсем новый, свежий, чистый и мягкий, не то, что жгучий зимний. Нет, хоть весны и не было ещё видно, но она чувствовалась уже во всем. В самой обстановке.
Казалось приходила новая жизнь...
А мостик, было видно, отслужил свою. Доски его, какие прогнили, а какие были сломаны. Но так или иначе, железный каркас моста остался, а самих досок, по которым ходили люди, не стало. Нужно было класть новые.
Но КТО их положит?..
Вот люди и мучились.
По дороге пробежал мальчишка. Добежал до моста и, увидев, что от того торчат одни перила, немного задержался, но потом, махнув на всё рукой, смело покарабкался по периллу. Очутившись на той стороне, он побежал дальше по своим делам.
Юность, как ты беззаботна!
Вот с той стороны у моста появился высокий мужчина с сумкой в руке.
- Вот черт - выругался он, но не отступил. Хватаясь одной рукой
за перила, в другой держа сумку, не спеша переставляя ноги, перешёл мост. Снова выругавшись, пошёл дальше.
Ему навстречу попалась женщина в летах круглого сложения. Голову её покрывал рябой платок, а губы сверкали от помады. Увидев, в каком. состоянии мост, она принялась ворчать:
Что за люди! Ну кто так строит... Всё сразу ломается... Никто ничего по-человечески сделать не может... Это же безобразие!
Где безобразие? - раздался позади неё мужской голос.
Женщина обернулась.
Перед ней стоял невысокий мужчина начальственного вида с портфелем под мышкой.
Да вот - указала она на мост - не пройти, не проехать. Ходит всякое хулиганьё ломает, а делать никто не делает.
- Вот и я тоже говорю. С этим пора кончать... Так ведь всё скоро
обвалится, как мы тогда ходить будем. Поддержал её мужчина.
- Кошмар какой то, какая халатность. Совсем заворовались!
Говоря это, мужчина, качая головой полез по мосту, хватаясь обеими
руками за перила, портфель держа в зубах и раскорячив ноги.
Женщина полезла вслед за ним, ворча и повизгивая.
- А если, упадем... 0й... Надо пожаловаться. Пусть работников пришлют... Ай... Сделают новый мост.
- Да кому сейчас до этого. - махнул на нее рукой мужчина, оказавшись на том берегу.
- Что верно, то верно... Ой.
Женщина спрыгнула на землю, мужчина помог ей, подхватив за руку, и они не спеша пошли по тропинке дальше, продолжая о чём-то говорить,
В кустарник прилетели воробьи, синички и стали чирикать на все голоса.
Из-за туч выглянуло солнце.
На дороге появился ещё один прохожий. Среднего роста, мужичок в телогрейке. Он как и все дошёл до моста, поглядел на него, докурил сигарету, бросил окурок в песок и, крякнув, полез на другую сторону,
Благополучно переправившись, он снова посмотрел на мост,
покачал головой и пошел дальше.
Прошёл час, может два. И на дороге снова появился этот мужичок, только теперь он тащил с собой несколько широких досок, молоток и пилу.
Расположившись у моста, он снова взглянул на него, крякнул и принялся отмерять доски, а потом пилить. Распилив доски, он приладил одну из них к мосту и, достав из кармана гвозди, стал прибивать её.
Прибив одну доску, он поглядел на неё, примерил глазом: ладно ли лежит и, кивнув самому себе в знак одобрения, принялся приколачивать вторую.
Речушка была неширока, поэтому и мост был невелик, и мужичку тех досок хватило ровно на полмоста.
Когда кончились доски, он пошёл и принёс ещё, и к обеду мост был готов.
Перейдя на ту сторону, и поглядев оттуда на мост, мужичок потёр усы и, весело подмигнув синице, с любопытством наблюдавшей за ним, перешёл обратно и, подобрав пилу и молоток, зашагал по дороге, туда откуда пришёл.
Только он скрылся из вида, на дороге появился опять тот мужчина начальственного вида.
Подойдя к мосту и увидев, что его починили, он сначала несколько удивился, но потом, приняв подобающую его положению осанку, взошёл на мост и, поглядев на доски, потопал по ним ногой и одобряюще сказал:
- Ну вот это другое дело, давно бы так...
И перейдя через мост, зашагал своей дорогой.


апрель 95 г.

суббота, 17 марта 2018 г.

Апрельский сон

на музыку Ennio Morricone - Lolita (Finale) 4:08

Снег, потом снова дождь
Природа не поймет сама себя
И в моей душе тоже самое.
Я не знаю, что мне надо
Куда иду, к чему стремлюсь,
Я не пойму, я не пойму.

Так грустно,
Но эта грусть светла,
Она по ушедшим дням.
Но на душе не пусто,
Нет не пусто
Она чиста. Она чиста.

И мои слезы
О тебе,
Лишь о тебе.

Ты так далеко
И я не смогу тебя вернуть.

И мои слезы
По ушедшим дням

2001 г.

Воспоминание

стихи на мелодию "Fausto Papetti - Imagine"

Три четверти поворот головы
И волосы касаясь плеч

Во взгляде что-то неземное,
Такое видят только раз.

Вдали я скучаю,
А рядом схожу с ума

Я знаю не зная,
Что люблю тебя.

Не зная я знаю,
Что люблю тебя.

На память с любовью
Эти стихи.

На память одной лишь
Частица души.

Я чувства не скрою,
Тебя я люблю.

За гранью бессмысленных фраз,
За гранью бессмысленной лжи,
Ты услышь меня пожалуйста,
Ты услышать меня поспеши.

Поспеши мне скорее на помощь,
Мне нужны твои глаза.
Я хочу услышать голос,
И сказать: ты мне нужна.

2001 г.